26 июня. Аэропорт, бизнес-зал. Я собираюсь на психоаналитическую конференцию по психосоматике. Все чинно, благородно, я даже успеваю выпить кофе и подумать: «Ну вот, лечу учиться глубокому». Бац. Что-то щелкает в левой ягодице. Ну, подумаешь, защемило. С кем не бывает? Подумала я. Прилечу, сделаю массаж. Все пройдет. Мы же из Беларуси, мы такие. Цель видим, препятствий – нет.
Вечерний рейс, позднее заселение. Кладу голову на подушку, закрываю глаза и понимаю, что пятая точка решила устроить собственный психоаналитический сеанс. Без моего согласия. Приступы боли, как рилсы в ТикТоке. Короткие, навязчивые и не дают уснуть. Утро. Аптека, обезболивающее. Все! Я готова к конференции! Ну, почти. Первый доклад я выслушала. А второй – слушала уже лежа в номере. Потому что сидеть больше не было сил. Но мы же из Беларуси. Видим цель, не видим препятствий. Главное – на очную супервизию я пришла. В прямом смысле – пришла и легла. На ковер в конференц-зале. Слушала, размышляла, впитывала знания. Была таким арт-объектом очной супервизии.
Веером я поняла, что все идет не по плану. Меняю билеты. Возвращаюсь рано утром домой. С корабля на бал – сразу к неврологу. Думала, он скажет: «Массаж, тепло, покой, будет вам счастье». А он – про операцию. Про срочность. Про то, что диск, который был 4 мм, теперь 26. Давит на нерв. Моя левая нога начала шлепать. Как у куклы. Не слушается. Не чувствует. Делает все по-своему.
Я, как любой уважающий себя психолог, прошла все стадии отрицания по Кюблер-Росс. Отрицание: «Да это просто усталость!». Гнев: «Почему я-то?!». Торг: «А может, если я сейчас поделаю упражнения, все само рассосется?». Депрессия: «Все, я инвалид». И, наконец, принятие: «Света, это не просто защемление. Это разрыв. Тебе пора на операцию на позвоночнике».
Я легла на стол 6 июля. Нейрохирург. Четыре кубических сантиметра «лишнего». Как сказал один мудрый друг: «Зато теперь ты знаешь, из чего ты сделана. И что ты готова даже это отдать ради жизни».
Я вышла из наркоза с единственной мыслью: «Ну, теперь-то все? Теперь можно отдохнуть?». Не тут-то было. Потому что на носу были экзамены в магистратуру. Клиническая психология. Очная. Мечта.
8 июля, 8:15 утра – меня выписывают. Корсет, обезболивающие, швы, которые не дают забыть о себе. Я – еду на экзамен. В корсете. С мыслями о том, как я вообще буду отвечать, когда половина тела еще не проснулась.
Я чувствовала себя… туповато. Как тот самый персонаж из анекдота, который не понимает, зачем он здесь. Но мы же из Беларуси. Мы можем многое. Мы можем сдавать экзамены, даже если только что пережили операцию.
10 июля я наконец выдохнула. Экзамены сданы. Поступление прошло успешно. Операция – тоже. Теперь у меня две программы по психосоматике. Очная – в БГПУ. Заочная – в евро-латиноамериканской школе EULAPS. Сейчас я думаю: «А неплохо я провела эти две недели». С диском, который решил, что я должна больше знать о боли. С нейрохирургом, который не дал мне стать героиней собственной драмы. С экзаменами, которые напомнили, что я живучая. И с собой – в новом состоянии. После того, как из меня достали все, что мешало двигаться.
Я благодарна медицине, возможностям и удаче. Тому странному щелчку в ягодице, который перевернул мои планы. Оказывается, иногда, чтобы сделать шаг вперед, нужно сначала – лечь. Но потом – встать. И идти дальше. Потому что мы же из Беларуси. Видим цель, не видим препятствий. Даже если они – в собственной спине.
Конечно, когда я рассказываю эту историю сейчас, сидя в корсете, попивая обезболивающее и улыбаясь, – все звучит почти как анекдот. «Она лежала на конференции, потом поехала на операцию, а потом – на экзамен! Ну и ну!». Смешно и почти героически. Я и сама иногда ловлю себя на мысли: «Ну, Света, ты даешь».
Но если убрать самоиронию и смех – остается одно. Я чуть не пропустила момент, когда тело сказало «стоп». Я чуть не решила, что «перетерплю». Я чуть не поставила галочку «я справлюсь» выше собственного здоровья.
Мне повезло. Повезло, что рядом оказались врачи, которые не дали мне додуматься до катастрофы. Повезло, что близкие держали меня, когда я не могла держаться сама. Повезло, что я, в конце концов, выбрала себя и просто: «Мне нужна помощь».
Так что вот что я теперь знаю точно. Быть сильной – это не всегда «терпеть и не ныть». Иногда быть сильной – это сказать: «Мне плохо, я боюсь, помогите». Разрешить кому-то быть рядом. Взять за руку. Принести таблетку. Позвонить врачу. Просто сидеть и переживать за тебя, пока тебе зашивают твою спину – буквально или метафорически.
Забота, когда ты уязвим, становится на вес золота. Просить ее – не стыдно. А предлагать – не слабость. Потому что мы все, с Беларуси или без, с дипломами и операциями, – просто люди. И нам нужны люди. Просто люди.
Берегите себя. Свое здоровье. Своих близких. Не ждите, пока тело крикнет. Не стесняйтесь быть слабыми и неудобными. Если кто-то рядом с вами сейчас падает – протяните руку. Не оценивайте. Не советуйте. Не «ну соберись» или «плохо постаралась».
Просто – будьте рядом. В темноте, в страхе, в тишине. Это то, что остается, когда все остальное проходит. И это, наверное, главное…
