Я все больше и больше погружаюсь в тему психосоматики с точки зрения психоаналитической теории. Часто спрашиваю клиентов, у которых болит спина, голова, желудок, шея: «А что случилось за день до того, как заболело?»
Они удивляются. Думают, я ищу физическую причину — потянула, простыла, переела. А я ищу другое. Я ищу тот разговор, который не состоялся. Ту злость, которую проглотили. Тот страх, который не назвали. То «нет», которое так и не вылетело, а осталось внутри комком, а потом — бац! — прострелило поясницу.
Потому что боль — это всегда больше, чем просто поврежденная ткань. Это сигнал. Интегральный. Как сложный пароль, в который зашито наше прошлое, наши страхи, наш гнев и наша многовековая неспособность сказать «нет» тому, кому сказать «нет» жизненно необходимо.
Психоаналитическая психосоматика (не пугайтесь термина) говорит простую вещь — тело говорит на языке симптомов, когда психика не может сказать на языке слов.
Французские психосоматики (Пьер Марти, Мишель де М’Юзан, Кристиан Давид) придумали понятие «операторное мышление». Это когда человек описывает события, но не чувства. «У меня болит спина» — ок. «Я злюсь на начальника, но не могу ему сказать, потому что он меня уволит, и тогда придется просить денег у мужа. Он меня упрекнет, как мама в детстве» — вот это уже про чувства. Но если человек не может выдать такое предложение — психика перегружается. Тело берет на себя работу. Оно производит симптом. Боль. Потому что боль — это уже событие. С ним можно лечь. Его можно лечить. К нему можно привлечь внимание. А с чувствами — непонятно что делать.
Я помню клиента, который три года мучился с язвой желудка. Умный, интеллигентный, очень вежливый. Никогда не повышал голос. Жена говорила: «Он идеальный муж». Он говорил: «Я просто терпеливый». Терпеливый — это значит глотал обиды. Заталкивал их в желудок, который в какой-то момент сказал: «С меня хватит, я буду болеть». Язва появилась ровно тогда, когда начальник повесил на него чужую работу, а он не смог отказать. Не смог сказать «нет» — и сказал его желудок. Кислотой.
Боль — это контейнер для всего, что мы не выгрузили. В нее упаковывается гнев, который мы не выразили (потому что нельзя, потому что неудобно, потому что «я же взрослый человек»). В нее упаковывается страх, который мы не осознали («а вдруг меня бросят, если я откажу?»). В нее упаковывается прошлое — мамина фраза «не ной», папино «будь мужиком», бабушкино «стерпится-слюбится».
Вырос и сидишь, взрослый дядя или тетя, с больной спиной, а внутри — маленький ребенок, который когда-то очень хотел сказать «нет», но его не услышали. Теперь спина говорит за него.
Я сейчас немного утрирую, но не сильно. Потому что за многими хроническими болями, которые не объясняются органически (медицинские анализы в первую очередь, запомните), стоит именно это — история отвергнутых чувств и невысказанных отказов.
У меня была клиентка с хронической мигренью. Она рассказывала: «Голова раскалывается, когда мама приезжает в гости. Не всегда, но если мама начинает говорить про мой вес практически сразу». Мы начали разбирать. Выяснилось, что в детстве мама критиковала все: как она ест, как одевается, как учится. Сказать маме «нет» было нельзя — мама обижалась, уходила в молчанку. Для маленькой девочки это было страшнее, чем терпеть критику.
Взрослая женщина, сорок лет, а внутри все тот же страх «Если я сейчас скажу маме «хватит» — она отвернется». Мигрень здесь была компромиссом. Голова болит — можно лечь, не общаться, не слушать критику. И мама не обижается, потому что «дочка заболела». А не потому, что «дочка послала».
Мы работали долго. Учились говорить маленькие «нет» в безопасной среде. Потом — большие. Мигрень стала реже. А когда клиентка, наконец, сказала маме по телефону: «Мама, мне больно, когда ты комментируешь мое тело. Пожалуйста, прекрати» Мама… не отвернулась, а замолчала и потом извинилась. Голова не заболела. В первый раз за много лет.
Боль — это всегда послание. Она говорит: «Остановись». Она говорит: «Обрати внимание». Она говорит: «Ты слишком долго терпел». Она говорит: «Там, куда ты не смотришь, что-то горит».
Психоаналитики называют это «соматическим прорывом». Когда аффект (гнев, страх, вина) не может найти выхода в слове или действии, он прорывается через тело. Тогда вместо драки — спазм мышц. Вместо крика — ком в горле. Вместо «уйди» — мигрень.
Самое обидное, что этот язык работает. Люди вокруг действительно начинают вести себя иначе, когда у нас болит. Они становятся мягче, заботливее, перестают требовать. Мы подсознательно и бессознательно учимся — боль выгодна. Боль дает любовь. Боль дает право на отдых. Боль дает то, что мы не умеем брать иначе.
Но платить приходится собой. Я сейчас не говорю, что любая боль — психосоматика. Надеюсь, что никогда это и не скажу.
Остеохондроз, травмы, инфекции — они существуют сами по себе. Но даже они обрастают психологическим смыслом. У одного человека перелом станет поводом выспаться и пересмотреть жизнь. У другого — поводом для самобичевания и чувства вины. Третья — после операции на колене вдруг вспомнит, что бежать ей было некуда, и колено просто помогло остановиться.
Боль — это текст. Его можно прочитать. Не вместо врача, а вместе с врачом. Не вместо МРТ, а параллельно. Потому что когда тело получает возможность говорить на языке, который мы понимаем, — оно перестает кричать. Оно начинает шептать. А потом и вовсе замолкает, занимаясь живой жизнью.
А вы пробовали когда-нибудь спросить у своей боли: «О чём ты? Что ты пытаешься мне сказать?» Не в момент приступа, конечно, когда терпишь — не до разговоров. А в тихий час, когда боль уже отпустила или только собирается. Просто сесть. Закрыть глаза. Положить руку на больное место и спросить. Подождать ответ. Он может прийти не словами, а образом, воспоминанием, вдруг всплывшей обидой. А может — тихим «нет», которое, наконец, можно выдохнуть. Без боли. Просто так. Я точно не знаю ответы, но могу быть рядом, чтобы исследовать эти процессы.
П.С. Этот текст родился не из учебников. Он — из моей собственной спины, которая периодически напоминает о себе то органическим анамнезом, то чем-то, что явно просит более пристального внимания. А еще — из моего решения идти глубже. Я скоро начинаю обучение по психоаналитической психосоматике в Европейско-латиноамериканской школе EULAPS. Это отдельная, очень увлекательная вселенная. Поэтому психосоматического контента здесь станет больше. Не крикливого. Не «вылечи себя сам». Просто — размышлений, историй, иногда вопросов. Если вам откликается — будем исследовать вместе. Если нет — тоже хорошо.
