Я тут поймала себя на странном. Иду по парку, солнце, птички, ветерок — красота и благодать. Рука сама тянется в карман за телефоном, чтобы включить лекцию. Как обычно. Как всегда. Как все. Гуляю — значит, надо еще и слушать, чтобы время прошло не зря.
Останавливаюсь. Не хочу. Не хочу лекцию. Не хочу, чтобы кто-то говорил у меня в ушах. Хочу просто идти. Слышать свои шаги, дыхание, птиц, ветер. Хочу быть в этом, а не в двух местах сразу. Иду и думаю: «Это же мой терапевтический побочный эффект. Я разучилась делать несколько дел одновременно».
Раньше я была королевой многозадачности. Готовила ужин — и смотрела лекцию. Принимала ванну — и читала книгу (осторожно, чтобы не намочить, и с легким чувством экстрима). Ехала в транспорте — и отвечала на сообщения, и слушала музыку, и пролистывала ленту, и заодно планировала ужин на три дня вперед. Это было моим супергеройским навыком. Я гордилась. Я успевала больше, чем другие. Я была эффективна. Я, возможно, даже могла бы жевать жвачку и одновременно поднимать экономику страны, если бы мне дали такой кейс.
А теперь — не могу. Физически не могу.
Пытаюсь включить лекцию на прогулке. Через пять минут выключаю, потому что не слышу себя. Пытаюсь смотреть фильм, пока готовлю. Либо еда подгорает, либо я не помню, о чем фильм, и потом друзья спрашивают: «Ну как тебе?», а я отвечаю: «Кажется, там что-то случилось, и еда тоже». Пытаюсь читать в ванне — понимаю, что не могу сосредоточиться на тексте, потому что слишком чувствую воду, тепло, свое тело. Тут же ловлю себя на мысли «Я что, правда пытаюсь совмещать культурное просвещение с гигиеническими процедурами? Кому я хочу доказать, что я успеваю даже мыться с пользой для ума?»
Занимаюсь с тренером. Если отвлекаюсь на телефон — совсем не слышу, какие инструкции он мне говорит. А тренер у меня, кстати, не очень любит, когда я приседаю с телефоном в руках. Говорит: «Ты либо приседаешь, либо сидишь в телефоне. Третьего не дано». Я сначала обижалась, а теперь понимаю: он просто более продвинутый в терапии, чем я.
Я стала однозадачной. Это и радует, и пугает. Это и освобождает, и создает чувство, что я «отстаю». Что я теперь медленная. Что мир несется, а я — нет. Мой терапевт, когда я ему это рассказала, улыбнулся и сказал: «Поздравляю. Вы начали возвращаться в свою жизнь».
Я тогда подумала: если возвращение в свою жизнь выглядит как неумение мыть посуду и слушать подкаст одновременно — то какая же там была жизнь до этого? Видимо, жизнь на перемотке.
Многозадачность — это же про разделение. Про то, чтобы быть везде и нигде одновременно. Про то, чтобы не погружаться в то, что делаешь. Потому что если погрузиться — может быть больно, страшно, скучно, слишком реально. Про то, чтобы заполнить все паузы шумом, чтобы не оставаться наедине с собой.
Я раньше не могла просто мыть посуду. Я обязательно включала что-то на фоне. Потому что если я просто мою посуду — я остаюсь с собой. А с собой было не очень уютно. Там были мысли, которые я не хотела думать. Чувства, которые я не хотела чувствовать. Вопросы, на которые не было ответов. И еще тарелки. Много тарелок.
А теперь я мою посуду и слышу, как вода течет. Я чувствую теплую керамику в руках. Я замечаю, как свет падает на кухонный стол. Иногда — иногда! — в голове что-то проясняется. Приходит мысль, которую я не искала. Или вдруг становится спокойно. Просто так. Без прослушивания лекции.
Это похоже на то, как если бы я всю жизнь ела под телевизор, а теперь вдруг начала пробовать еду на вкус. Оказывается, она вкусная. Но сначала непривычно. Даже страшно. А что, если я не наемся, если не отвлекусь? А что, если я так и буду сидеть над тарелкой и чувствовать? И что тогда делать с этим ощущением, что еда — это не просто топливо для многозадачного организма?
Я, конечно, помню, что этот эффект — результат долгой работы. Терапии. Привыкания к тому, что можно быть в контакте с собой и не умереть. Что тишина не убивает. Что если я сейчас не сделаю три дела одновременно — мир не рухнет. Что моя ценность — не в количестве освоенных задач в единицу времени.
Но привычка к многозадачности была не просто привычкой. Это был способ выживания. Способ не чувствовать усталость. Не замечать, что я на пределе. Способ быть «достаточно хорошей» в мире, который требует всё больше и быстрее.
Теперь я по-другому отдыхаю. Раньше отдых — это было «переключиться на другой вид активности». А теперь отдых — это просто быть. Лежать и смотреть в потолок. Сидеть на лавочке и смотреть на облака. Не чувствовать при этом, что я теряю время. Хотя иногда чувствую. Тогда напоминаю себе, что время — это не только то, что заполнено делами. Время, потраченное на то, чтобы просто быть, — это не потеря. Это, возможно, единственное время, которое по-настоящему принадлежит тебе.
Это непривычно. Иногда хочется вернуться в старый режим — включить лекцию. Залипнуть в ленту. Сделать два дела сразу, чтобы казалось, что я успеваю больше. Но когда пробую — становится… тесно. Как в старой одежде, которая когда-то была впору, а теперь жмет. Или как если бы я попыталась одновременно сидеть на двух стульях. Вроде и возможно, но очень неудобно, и есть риск приземлиться между ними.
Я не знаю, останусь ли я однозадачной навсегда. Возможно, многозадачность вернется в каких-то дозах. Может быть, я смогу совмещать прогулку с подкастом, но только если это будет не лекция, а что-то совсем легкое. Или смогу читать в ванне, но только если это будет не Достоевский. Или научусь готовить и слушать музыку без риска сжечь ужин.
Но сейчас я учусь новому. Учусь быть там, где я есть. Делать то, что делаю. Не делить себя на части.
А вы замечали за собой эту гонку — делать несколько дел сразу? Пробовали ли остановиться и делать только одно? Если пробовали — что чувствовали? Облегчение? Скуку? Или, может быть, тоже ловили себя на мысли: «А вдруг я сейчас что-то упускаю?» И что вообще случается, когда вы просто моете посуду без фонового шума?
