Одни горы зовутся величественно, имена их высечены в граните вечности и отлиты в бронзе путеводителей. Другие же, поменьше, но от того не менее упрямые, носят имена, данные им в шутку, по прозвищу первой жертвы, оставившей на их склонах пот и брань. Так и эта возвышенность навсегда осталась в географии окрестных душ как Машкина жопа.
Сначала ты даже не понимаешь, что начал подъем. Просто путь стал круче, дыхание – тяжелее, а горизонт, который манил тебя впереди, вдруг съежился и пропал, упершись в каменный бок этой самой Жопы. И нет другого пути. Надо лезть.
Ты идешь, спотыкаясь о мелкие камни бытовых забот, хватаясь за колючие кусты недоразумений, увязая в осыпях чужих ожиданий. Ты клянешь все на свете, эту гору, ее нелепое имя, тот день, когда ты выбрал эту дорогу. Воздух разрежен проблемами, отчего голова идет кругом и хочется сесть и забыться. Но ты идешь. Потому что назад – уже не путь. Потому что только наверху, ты уверен, откроется вид на обещанную долину, на равнину спокойной жизни.
Вот, с последним усилием, сердце колотится о ребра, как птица о клетку, ты делаешь финальный рывок. Ты на вершине. Машкина жопа побеждена. Ты распрямляешь спину, чтобы вдохнуть воздух триумфа, чтобы окинуть взором заслуженные просторы, чтобы наконец-то увидеть тот самый, долгожданный, ровный и ясный путь.
И что же ты видишь?
Ты видишь, как у самых твоих ног обрывается склон. А за ним простирается новая долина. И в ней – новая гряда. На ее фоне Машкина жопа, только что казавшаяся тебе исполином, – лишь первый, низкий холм в бесконечной цепи. Ты стоишь на затылке одного гиганта и видишь спину другого, еще большего. И имя той новой горе ты пока не знаешь, но уже чувствуешь ее холодную тень на своем лице.
В этом и заключается тихий, беспощадный закон пути. Не существует последней горы. Не бывает окончательной победы, после которой жизнь разложит перед тобой ковровую дорожку до самого горизонта. Решенная проблема – лишь обретение высоты, с которой открываются проблемы иные, доселе скрытые.
Машкина жопа была лишь билетом на это видение. Она не была целью. Она была уроком. Уроком в том, что сила нужна не для того, чтобы взойти на одну вершину, а для того, чтобы, взойдя и увидев новую, не рухнуть на землю в отчаянии, а перевести дух, поправить рюкзак и без лишних слов начать спуск. Чтобы начать новое восхождение.
Именно в этом ритме – подъем, вершина, видение новой цели, спуск – и пульсирует жизнь. Не в плоском блаженстве долин, а в вечном движении между склонами. Мы всю жизнь карабкаемся по Машкиным жопам разного калибра. И мудрость не в том, чтобы найти тропу без гор, а в том, чтобы, поднявшись на очередной холм и увидев новую громаду, не проклясть небо, а тихо улыбнуться и сказать: «Ага. Знакомая история. Ну что же, пошли-ка дальше».
В этом нет безысходности. В этом есть бесконечность. Бесконечность роста.
