Она называла это «режимом». Слово звучало чистым, почти медицинским, как предписание врача. Но врачевала она не тело, а душу – или то, что от нее оставалось после последнего «срыва». Это была диета строжайшая. Аскеза контактов. Она воздвигала стены не из камня, а из молчания, из вежливых, но ледяных «спасибо, я занята», из взглядов, устремленных куда-то […]